Фонотека Питера Мёрфи
Питер Мёрфи — крёстный отец всего готик-рока. Почти полвека назад он вместе с Bauhaus заложил основы этого стиля как в музыкальном, так и в стилистическом плане. В интервью The Quietus он рассказал о своих любимых пластинках, которые сформировали его стиль и повлияли на него.
David Bowie — David Bowie (Space Oddity)
Мне, должно быть, было около двенадцати. Я жил в Уэллингборо, когда впервые услышал «Space Oddity». Скорее всего, она прозвучала по радио. И для меня это было как явление свыше. «Space Oddity» никогда не была для меня обычной песней, она звучит как сигнал из иного измерения. Этот голос, буквально инопланетный, парящий где-то на орбите над всей серостью и рутиной земной жизни. Майор Том не был обычным астронавтом, он, скорее, был архетипом прекрасного одиночества. Я сразу же купил этот альбом. Вот скажите мне, кто не лежал, вслушиваясь в песню «Memory Of A Free Festival», пытаясь расшифровать её текст и одновременно представляя всё это у себя в голове? Всё это было ещё до появления Зигги Стардаста, я тогда почувствовал, что появился новый театральный персонаж. Я уже тогда чувствовал: с этим парнем скоро будет связано что-то важное.
Led Zeppelin — Led Zeppelin
Что тут сказать? Первый альбом Led Zeppelin был сырым, правда? Ни капли утончённости. Он бил, как молот, но при этом был острым. И Зеппелины контролировали его. Именно это меня и поразило: сила здесь была не хаотичной, а сфокусированной. Пейдж точно понимал, что делает со своей гитарой: он намеренно выстраивал многослойный звук. Ну и, конечно, голос Роберта Планта! Он пел так, будто был одержим! Как какой-то проповедник, балансирующий на грани. Они взяли музыку, которая уже стала народной, и подтолкнули её на новую территорию. Наверное, именно это я уважаю в них больше всего. Я никогда не видел их живьём, но по тем концертным съёмкам, что мне попадались, было ясно: они выходили на сцену так, будто всё вокруг принадлежало им. Такое невозможно сымитировать.
T. Rex — T. Rex
Какой чудесный голос! Марк Болан был совершенно особенным существом. Мне было тринадцать, когда я купил этот альбом на карманные деньги, которые скопил. Он был по-настоящему революционным, но при этом оставался игривым. Особенно в том, как это соотносилось с глэм-роком, который тогда невероятно меня привлекал. В этой музыке была детская невинность, но под ней чувствовалось что-то колкое и тревожное, словно слушаешь сказки, рассказанные языком рок-н-ролла.
Iggy And The Stooges — Raw Power
Громкость сразу на десятку, потому что этот альбом — чистейшее звуковое насилие. Потрясающе! Это уже не обычная музыка, а первобытная сила. Голос Игги звучит как вой, который пронзает тебя насквозь. Это чуешь нутром. А гитары! Да они звучат так, будто едва держатся вместе, будто могут развалиться в любую секунду. Но именно в этом и прелесть этого альбома. В этой небрежности есть жизнь, ощущение того, что рок может быть не только симпатичным и смазливым, но ещё и уродливым, неудобным и полным диссонансов. В этой пластинке невероятная грязь, и я обожаю это!
Gabriel Faure — Requiem
Впервые я услышал это у нашего друга Адама в Холланд-парке. Никогда не забуду тот момент: запись играла, когда мы вошли в дом, и я сразу спросил: «Что это?» Да, мы все знаем о реквиеме Моцарта, но именно этот пробирает меня по-настоящему.
Brian Eno — Ambient 1: Music For Airports
Переход между моментом и реальностью. Моя музыка для внутреннего покоя. Ино со своими эмбиент-альбомами сильно опередил время. Это музыка, которую не слушаешь в привычном смысле, а, скорее, находишься внутри неё. Она, конечно, не для всех, но, если открыться ей, она действительно способна изменить мировосприятие. Весь каталог Ино великолепен, но «Music For Airports» занимает в нём особое для меня место.
The Clash — London Calling
The Clash всегда казались чуть старше и взрослее остальной панк-тусовки, а этот альбом стал кульминацией всего этого. Когда он вышел, всех как будто электричеством шарахнуло. Это был уже не обычный панк: музыка стала шире и глубже. Помню, как услышал заглавный трек и подумал, что это опасно, но опасно в хорошем смысле. Они всегда были группой с огоньком и острой гранью, но когда они внезапно начали замешивать в свою музыку регги, ска и рокабилли, всё работало как надо! Не было ощущения, будто они что-то кому-то доказывают, просто вот такой вот группой они были в тот период. У них была уверенность, и это слышалось в каждой песне.
David Byrne, Brian Eno — My Life In The Bush Of Ghosts
Заставить электронную музыку звучать как примитивный трайбл — это совершенно новый подход. И эта пластинка — по-настоящему новаторская работа визионеров. Они разобрали привычную структуру западной поп- и рок-музыки и впустили внутрь шум мира. Ино и Бирн играли с плёнками и найденными звуками не чтобы поэкспериментировать, они создавали кое-что ритуальное. Это было похоже на подключение к странной общемировой радиоволне. Очень современно, но при этом древне по духу. Так звучит музыка, в которой не остаётся эго.
Jon Hassell — Aka/Darbari/Java: Magic Realism
Это уникальный визионерский альбом, который словно возник из ниоткуда. Хассел использовал трубу совершенно по-новому, до него никто так не играл. Меня поразило, что это и не джаз, и не world music, а это что-то между ними. А может и вовсе вне всех категорий. Эта музыка не пытается впечатлить или что-то доказать. Она просто разворачивается перед тобой и, если остаёшься с ней достаточно долго, начинает проникать под кожу. Эта пластинка живёт по какому-то другому времени.
This Mortal Coil — It'll End in Tears
Прекрасный храм меланхолии, созданный Айво Уоттс-Расселлом (основатель лэйбла 4AD). This Mortal Coil — это настоящий спиритический сеанс, словно вход в коллективный сон, наполовину забытый ещё в прошлой жизни. Эфирный вокал переплетается с мудрой музыкой в хрупкий и уязвимый альбом, и именно этим он и восхищает. Версия «Song To The Siren» в исполнении Элизабет Фрейзер остаётся одной из лучших кавер-версий в истории.
Bulgarian State Radio & Television Female Vocal Choir — Le Mystere Des Voix Bulgares
Эта пластинка возникла в моей жизни совершенно неожиданно. Мы с Айво тогда работали над моим первым альбомом «Should The World Fail To Fall Apart» в 1986 году. Один друг дал мне кассету с записями Bulgarian State Radio & Television Female Vocal Choir, и это было настолько необыкновенно, что я помню, как впервые услышал её. Потому что я просто замер. С этой музыкой нельзя взаимодействовать так же, как с попом или роком. В ней есть что-то первобытное, почти сакральное. Этот строй, эти гармонии, то, как голоса переходят от нежности к мольбе, словно сама земля начинает дышать. Эти женщины не просто пели, они будто становились проводниками чего-то иного. Настоящее языческое евангелие. Я тогда сразу же передал запись Айво, потому что, конечно же, она обязана была выйти на 4AD. Это нечто совершенно особенное.
Nusrat Fateh Ali Khan — Musst Musst
Когда я впервые услышал эту пластинку, я подумал, насколько эти музыканты преданны музыке. Если я не ошибаюсь, «Mustt Mustt» стал первым синглом на урду, попавшим в британские чарты. Это один из лучших альбомов, выпущенных на лейбле Питера Гэбриела Real World. Какой божественный голос, какая мощь и глубина. Эта музыка не просит тебя слушать — она требует этого! Она касается чего-то древнего, существующего далеко за пределами жанров. Тут не нужно знать язык, чтобы понять, о чём он поёт — ты просто это чувствуешь. Этот альбом стал частью нашей семьи: мы слушали её вместе с детьми, когда они были маленькими, и танцевали вместе.
Massive Attack — Mezzanine
«Mezzanine» — это альбом-событие. Музыка, которая медленно просачивается в кровь. Продакшн здесь колоссальный: одновременно индустриальный и очень интимный. Вокал Элизабет Фрейзер в «Teardrop» настолько изысканный, что я бы сравнил его с призрачным воспоминанием или наваждением. Храм пост-индустриального соула, экзистенциального трип-хопа, красоты и безупречного настроения вне времени. Я до сих пор слушаю этот альбом, и он по-прежнему звучит столь же мощно, как и в первый раз.
