От амбиций молодости к уверенности опыта
Почти 18 лет назад вышел первый альбом Леди Гаги «The Fame». А в 2025-м свет увидела уже седьмая её пластинка «Mayhem». Недавно мы решили ещё раз переслушать один за другим оба винила подряд (благо, они приехали в новой поставке). И это дало нам пищу для размышлений. А ещё подтолкнуло к интересным сравнениям и мыслям, которыми мы и решили сегодня с вами поделиться.
Вообще «The Fame» и «Mayhem» выглядят как две точки одной траектории, по которой пролетела яркая звезда. И эта самая звезда по имени Леди Гага за долгие годы на сцене выстроила целую систему координат. А началось всё с того, что она заставила публику поверить в свой межпланетный статус. И «The Fame» стал альбомом, построенном на сознательной иллюзии: Гага говорила о том, что нужно сначала убедить всех в собственной гениальности, а потом уже заставить реальность под неё подстроиться. Этот принцип пронизывает всю дебютную пластинку. Она одержима образом славы и фальши как стратегии. Но важным было ещё и то, что за театральностью стояли отличные песни.
Все синглы оттуда были идеально сконструированы: «Just Dance», написанная за десять минут с похмелья, звучала как мантра выживания в условиях кризиса. Холодная и даже немного тревожная поп-формула «Poker Face» стала одним из самых узнаваемых припевов десятилетия. «Paparazzi» превращала романтическую зависимость в метафору славы. При этом альбом работал не только за счёт хитов: «Summerboy», «Brown Eyes», «Paper Gangster» делали его цельным. Даже критика, называвшая пластинку довольно поверхностной, отмечала её внутреннюю собранность.
И если «The Fame» — это вера в будущую звезду, то «Mayhem» — это альбом артиста, который уже пережил все версии себя (джаз, кино, рок, возвращение к танцевальному попу) и собрал их в один плотный, максималистский коллаж. Поэтому на новой пластинке нет единой маски или персонажа: альбом сознательно отказывается быть чем-то единым и вместо этого демонстрирует хаотичное сосуществование всех «Леди Гаг». Отсюда ощущение максимализма и перегруженности: индустриальный поп, рок-элементы, фанк, отсылки к восьмидесятым, тёмная электроника. Всё это сосуществует в рамках одного проекта без попытки сгладить углы.
Поэтому «Mayhem» звучит гораздо агрессивнее и многослойнее. Ещё бы: он-то уже записан в мире, где глянцевая слава давно перестала быть новостью. Весь альбом говорит о жизни в мире, где тьма стала фоном, а радость — своего рода формой сопротивления.
«The Fame» легко распадался на отдельные хиты, которые жили (и до сих пор живут!) собственной жизнью в радиоэфире и клубах. А вот «Mayhem» куда сильнее работает в формате цельного прослушивания. Критики подчёркивают перегруженность и резкие стилистические скачки нового альбома Гаги, но нам кажется, что это только подчёркивает, что альбом задуман как единый поток, а не как витрина синглов. Особенно, если слушать его целиком на виниле.
Вот и выходит, что сходство этих пластинок не в звучании и не в эстетике. Общая точка тут в авторской позиции. И «The Fame», и «Mayhem» — примеры того, как Леди Гага использует поп-музыку как форму самоопределения. Разница лишь в точке отсчёта. В первом случае — это молодость, амбиция и вера в возможность переписать свою судьбу. Во втором — опыт, накопленные роли и попытка собрать их в один, пусть и хаотичный, портрет. Дебют Гаги убеждал, что мечта достижима. А новый альбом показывает, что жизнь после её исполнения куда сложнее. именно в этом заключается его сила.
